- Максим, тяжело снимать на морозе?

 - Да ничего особенного! Если не ниже минус тридцати пяти,  - поднес камеру к лицу и по счету раз, два, три нажал на кнопку, и все дела!

Надо сказать, что полетели мы в Гренландию в наиболее благоприятное для путешественника время - в апреле, когда среднесуточная температура не опускалась ниже тридцати. Правда, в одну ночь температура опустилась до -37-40 градусов, и, проснувшись утром в палатке, я обнаружил, что камера Nikon превратилась в кусочек льда - на корпусе намерз сантиметр снега, а линза покрылась миллиметровым слоем льда. Ну, думаю, все, доснимался! Но ничего - все отскреб, и камера дальше работала бесперебойно! Это нас так потрясло, что мы там даже выпили за здоровье компании Nikon! Так что, как я понял, о сохранности оборудования до -35 можно особенно не волноваться. Что-то может произойти, если вдруг температура опустится ниже -50. А так - никаких сюрпризов.

Вообще, у меня с собой было два комплекта оборудования - один широкоформатный, на базе камеры Hasselblad 500 - с цифровым «задником», 80 мегапикселей, и Nikon D3X с набором объективов 28-300mm; 24mm 1,4; 70-200mm и 24-70mm. Вспышку я не брал, в виду полной ее бессмысленности в тех местах и широтах. Надо сказать,  я вообще в последнее время поездки вспышку не беру совсем. И в этом стоит отдать должное компании Nikon - она, кажется, скоро приведет вспышку к полной ненадобности, потому что камеры позволяют снимать практически в полной темноте.

Тут надо сделать еще одну ремарку: у меня с собой к Nikon было 4 батарейки - запас для шести дней путешествия достаточно приличный, учитывая почти полное отсутствие в поездке электричества и тот факт, что из-за низких температур батареи садятся значительно быстрее. Для среднеформатной системы я взял с собой 12 батареек, которых, как мне казалось, хватит за глаза. Сама-то камера механическая, но приставка цифровая, она требует питания. Но этого запаса было не просто недостаточно, а катастрофически не достаточно! Все батарейки для Hasselblad у меня закончились за два дня! А Nikon прошел все путешествие, «съев» лишь три батарейки, четвертую же я привез домой не использованную. То есть Nikon гораздо меньше потребляет энергии, и это очень здорово для съемки в таких нестандартных условиях! При этом еще надо учесть, что после каждой съемки я выключал среднеформатную систему в целях экономии, а Nikon не выключал совсем!

- Расскажи теперь подробнее о самом путешествии.

- Летели мы через Рейкьявик и прилетели в город Нуук (его еще называют Готхоб) - это столица и крупнейший населенный пункт страны с населением около 15000 человек, хотя его и городом-то назвать сложно. Местный аэропорт скорее похож на двухэтажный ангар.

- Какие у тебя впечатления от общения с местными жителями?

- Основное население Гренландии - гренландские эскимосы, или, на местном языке, инуиты, ближайшие этнические родственники китайцев и чукчей, которые в свое время, в 2500 году до нашей эры, приплыли на этот остров по рекам из Китая, а вернуться назад не смогли. К концу первого тысячелетия нашей эры к ним добавились норманны - этнические исландцы и норвежцы, которые через пятьсот лет смешались с инуитами. В 18 веке там была основана датско-норвежская миссия, а в 19 веке остров отошел во владение Дании, и сейчас это автономия в составе Датского королевства, которая иногда пытается добиться независимости - правда, не совсем понятно, зачем. Во всей Гренландии живет 58 000 человек - приходится менее одного человека на квадратный километр! Но вообще, откровенно говоря, я не представляю, что должно случиться в голове у человека, чтобы он решил там жить. Средняя температура февраля, например, -47! Забавно, что название Гренландия переводится как «зеленая земля» - так ее назвал исландский первооткрыватель Эйрик Рауди в 982 году, поскольку высадился он на остров весной, а в это время здесь очень красиво цветет ягель.

В основном, сегодня там живут инуиты, однако есть, конечно, и датчане, и прочие европейцы, которые заправляют в Гренландии туристическим бизнесом, именно они занимают там менеджерские позиции. Аборигены же в основном работают проводниками и погонщиками собак - их называют каюрами. Говорят они на гренландском (эскимосском) языке, многие - на датском, а те, кто имеет дело с туристами, владеют базовым английским. За счет туризма они, судя по всему, и выживают. Надо сказать, что от общения с местными у меня остались хорошие впечатления - северные люди более миролюбивые и менее агрессивные, чем южане.

Самое забавное оказалось то, что у нас нигде - ни в Исландии, ни в Гренландии, на паспортном контроле не посмотрели паспорта. Хотя для въезда в Гренландию нужна гренландская шенгенская виза. Но на месте никому, кроме нас, похоже, до нее не было дела! И когда я вернулся обратно в Москву, то наши пограничники посмотрели в мой паспорт, потом удивленно - на меня и спросили: «А где вы были шесть дней?» - «В Гренландии, а еще в Исландии»,  - отвечаю. «А где же отметки? То есть вы улетели из Москвы, и никуда не прилетели! Что, у вас нигде не посмотрели паспорт?» Нигде, говорю. Нет ни одного штампа в паспорте! Да мы и не проходили паспортный контроль вовсе. Нет там в аэропорту привычной границы - просто вышел из самолета и пошел, куда глаза глядят. Вокруг только магазины Duty Free и сувениры. Так что, кроме фотографий, мне нечем даже доказать, что я там был. Ну, разве что в айфоне отметка осталась.

- Как выглядит Нуук?

- Это разноцветный городок - все дома и автомобили ярких цветов, потому что весь остальной пейзаж - белый. Хотя, не просто белый, а, с зелеными и голубыми тонами. Снег там имеет невероятное количество оттенков синего, а лед - сине-зеленого. Впрочем, по этому городу мы ходили недолго: сразу же отправились местными авиалиниями в другой городок - Илулиссат, где нас ждали собаки, чтобы отправиться в трехдневное путешествие на собачьих упряжках. Этот город, можно сказать, находится посередине между Америкой и Европой: До Москвы - четыре часа лету, до Нью-Йорка - пять. Но перед этим мы отправились изучать окрестности. С погодой нам не повезло, поэтому не удалось прокатиться на вертолете и осмотреть все сверху - стояла облачность, сыпал снег, и то распогоживалось, то все опять заволакивало... Зато отправились на пароходике к месту, где рождаются айсберги. Собственно, название города и переводится с гренландского как «айсберги». Плыли мы недалеко, поскольку навигационные условия там достаточно опасные: вместо воды - каша из ледяной крошки...

- Прямо как в коктейле «Маргарита»?

- Почти, только в разы толще! В этой точке айсберги откалываются от больших ледяных массивов, падают в океан и дальше начинают свою «айсбергскую» жизнь. Ощущение, конечно, запредельное: кажется, что в недрах земли работают какие-то гигантские морозильные машины. Огромный массив льда с треском, грохотом и шумом откалывается, падает в воду и начинает жить своей жизнью. Каждый айсберг - это бело-зелено-голубая гора изо льда, которую сложно измерить глазом; она больше, чем пароход, чем девятиэтажный дом и даже любая высотка из семи на наших московских холмах. Метров четыреста высотой, наверное.

Все безопасные точки наблюдения, конечно, у них там «пристрелены», потому что самостоятельно ходить по льду не рекомендуется. Все рассчитано, безопасность там  - по-европейски, превыше всего. Все суда, естественно, - ледокольного класса.

Кстати, этот фьорд, который также называется Илулиссат, занесен в список всемирного природного наследия ЮНЕСКО. Неподалеку снуют маленькие рыболовные суденышки и сухогрузы; не понятно, как они пробиваются через это месиво льда и снега, которое застилает все морские пути. Местные, конечно, рискуют, двигаясь по участкам с открытой водой между айсбергами, Однако нужно же кому-то снабжать продовольствием всю эту колонию... Ловят на какие-то хитрые приспособления с крючками, которые опускают в воду. Благо, ничего не портится - рыбу просто складывают в ящики, и она сразу же становится свежемороженой. Скотоводства в стране нет - все мясо завозное.

В городе особенных достопримечательностей нет - только жилые дома (тоже, конечно, разноцветные), супермаркет, общежитие (многие работают здесь вахтовым методом), школа, собачьи будки, гостиница, иглу - симпатичные домики с печками, в которых можно жить летом... Для туристов открыли Художественный музей, также есть музей Кнуда Расмуссена, исследователя Арктики, который родился в городе; музей холода.

Гостиница, кстати, оказалась очень приличная- крепкие четыре звезды. Правда, сервис странноватый: если хочешь пообедать здесь и сейчас, не получится: нужно ждать шести часов вечера, когда они накроют. В четыре часа, например, поесть шансов нет, а вот выпить - сколько хочешь. Осмотрев достопримечательности и переночевав в Илулиссате, мы отправились в трехдневное путешествие на собаках.

- И как ощущения?

- Очень необычные! Условия были не то чтобы уж совсем экстремальные - мы не спали на голом снегу, а ночевали в палатках, вагончиках, которые были раскиданы проводниками. Но было довольно тяжело. Обычная туристическая палатка ставится на снег (каюры ставили свои на нарды), на днище кладешь куртку из полиуретана и залезаешь в спальный мешок.

Но вначале мы, конечно же, познакомились с каюрами, получили полную экипировку, сели на нарды и поехали. Надето на мне, надо сказать, было, словно на капусте: специальные сапоги, которые, как нам объяснили, греют до -60; штаны и куртки из кожи и меха нерпы; перчатки из теплого материала; шапка, пуховик невероятной толщины, теплые джинсы, термобелье, термомайка, флисовая курточка... Ходить во всем этом можно было с трудом, но сидеть на санях - то, что нужно. Каюры, кстати, носят штаны из меха белого медведя.

Караван у нас состоял из восьми упряжек, в каждой - плюс-минус по двадцать собак и по два человека. Больше собаки не увезут - ведь в каждой упряжке еще и по 200-300 килограммов багажа - нашего и собачьего корма. Собачий, кстати, занимает едва ли не половину - на каждых санях по четыре-пять мешков, то есть минимум сто килограммов.  

Остров ведь полностью состоит изо льда и снега. Инфраструктуры - ноль. Туристов все же не так много, чтобы строить инфраструктуру по всей стране в таких экстремальных условиях. Поэтому всю эту инфраструктуру ты тащишь с собой: поесть, попить, переодеться - все либо на тебе, либо на санях. Даже никаких меток по дороге нет - как каюры там ориентируются, ума не приложу.

Проезжали мы за день километров 30-40, любуясь красотами и останавливаясь на привалы - проводники знают, где лучше остановиться, где сделать привал на чай-кофе и согреть путника. Так и двигались три дня - от места ночевки до места ночевки. Видели, как местные жители ловят рыбу под названием халибут, которая в нас в России называется палтус.  Эта очень вкусная рыба там ловится в промышленных масштабах.

- Чем согревались?

- Водочкой! Все остальное замерзает - вино в таких условиях можно разве что только грызть. И пьется там, надо сказать, немало. Дневная температура была не выше -22-25, но, поскольку ты никуда не можешь в пути от холода скрыться, то постоянно находишься на морозе. Обошлось, к счастью, без серьезных травм не только для техники, но и для людей: я был единственным, кто пострадал - отморозил себе кончик носа. И то только потому, что все время прислонял к лицу холодную камеру - несмотря на то, что дисплей у нее пластиковый, он все равно очень холодный. Хотя, когда чувствовали, что замерзаем - слезали с саней и бегали вокруг. Сразу становишься тепленьким, мокреньким, и от тебя парит.

Мы взяли три литра водки на компанию из трех мужчин и одну женщину, и на три дня нам этого еле хватило - в последний ужин досталось каждому лишь по рюмке. Кстати, наша, российская, водка оказалась вкуснее в полярных условиях. Местные тоже гонят - вернее, смешивают экспортируемый спирт с местной ледниковой водой. С копченым халибутом очень вкусно звучит! В сыром виде мы эту рыбу тоже употребляли - сашими из нее делали.

- Так и питались всю дорогу рыбой?

- Не только. В пути каюры варили нам похлебку из замороженных овощей, но, правда, не всегда удачно. А в гостиницах, конечно, были и стейки, и спагетти.

 

- Как вели себя собачки?

- Надо сказать, что ездовые собаки - хаски - это совсем не те собаки, которых мы привыкли холить и лелеять в наших широтах. Там к собакам безо всякой нежности -  как к рабочей скотине. Вот этой нашей любви и почитания там нет. Живут собаки круглый год исключительно на улице, это дикий зверь, реальная тяговая скотина, к которой соответствующим образом относятся. И которая, если ты что-то не так сделаешь или струсишь, тебя просто съест. Серьезно! Не слишком приветливые животные. Хотя и очень симпатичные. Поэтому чуть, что не так - их там довольно жестко наказывают, дубасят чем попадется, руками или кнутом... Сначала, честно признаться, берет оторопь от таких отношений людей с животными, но потом понимаешь, что все вместе эти собаки при желании могут каюра запросто порвать. А они ведут себя совершенно покорно - визжат, пищат, укрываются, но не оказывают никакого сопротивления. Видимо, такие собаки уже рождаются со знанием, как тянуть лямку.

Дожила собака до определенного возраста - ее просто пристреливают. Потому что содержать собаку в условиях крайнего севера - это безумно дорого. Если у тебя, например, 28 собак и только 20 из них рабочие, то остальных восемь ты кормишь вхолостую, и ни один каюр не может себе такого позволить. Корм-то весь привозной и совсем не дешевый! Если одна собака из упряжки пала, ее просто отрезают от струнки и продолжают движение дальше, и слезы тут не уместны. У нас случилась подобная история - одну собаку в пути случайно переехали сани. Думаешь, что с ней сделали? Отцепили от упряжки и поехали дальше! Честно говоря, даже у меня, видавшему виды и похуже, очень тяжелое впечатление было - черная точка в белом безмолвии, оставленная умирать... К счастью, закончилось все хэппи-эндом: порода эта настолько сильна и вынослива, что даже груженые сани не причинили нашей собаке сильного вреда, она нас позже догнала и была очень рада, что ее накормили и приняли назад в стаю. После этого нам стало понятно поведение каюра, который не слишком расстроился, отцепив эту собаку...

- Чем их кормят?

- Специальным сухим кормом для северных собак. Надо сказать что от этого корма они, пардон, когда тянут сани в гору, постоянно выпускают газы. И ты поднимаешься в гору в каком-то дурно пахнущем облаке. Этим, конечно, приятность путешествия бывает несколько подпорчена.

Забавно наблюдать процесс кормления собак - особенно, когда их кормят не сухим кормом, а свежей рыбой. Подтягивают огромный ящик, и кидают по одной прямо в свору. Собаки ее ловят на лету, и ни одна рыба попросту не успевает долететь до земли. Такого я нигде не видел! Естественно, в процессе они все между собой дерутся! Каюры врубаются в драку, разметывая собак пинками направо и налево. Драки вскипают мгновенно, и так же мгновенно прекращаются. Всех побили - все спокойны.

- А когда с горы?

- Когда с горы, там другая сложность: надо смотреть, чтобы сани не догнали собачью упряжку. Поэтому собаки от саней просто убегают что есть сил. Все это выглядит, конечно, забавно... Вообще, на подъеме желательно с саней вставать и идти своим ходом; но мы быстро поняли, что когда идешь в гору, то сразу начинаешь потеть, и спросили каюра: а что, мол, если мы не встанем? Тот сказал,  нарды весят столько, что в принципе, наш вес большого значения не имеет.

После трех дней тело с непривычки сильно болело от тряски. Лошадь по сравнению с такой повозкой - автомобиль. А сани деревянные, без амортизаторов, по неровной поверхности едут очень быстро, до 20 километров в час. Сначала кажется, что все нормально, но потом нагрузка на позвоночник дает о себе знать.

- Можешь ли ты дать какие-то общие рекомендации по съемке в условиях крайнего севера?

- В принципе, в плане света там снимать - как на пляже. А рекомендация, в отличие от пляжа, одна: не мерзнуть!

 

Беседовала Мария Желиховская

Компания Nikon благодарит Максима Мармура за предоставленные фотографии.